Сегодня мы публикуем рассказ старого доктора. Наш Doctor ушел на пенсию и сквозь годы вспоминает свою молодость и прохождение интернатуры по психиатрии и наркологии в одном из областных центров нашей страны. Честно говоря, я слушала его с замиранием сердца. И далекое прошлое откликалось в моем сердце.
Приветствую тебя, дорогой читатель нашего блога! Сегодня вы узнаете:
- Рассказ старого доктора о своей молодости;
- Особенности прохождения интернатуры по психиатрии и наркологии;
- Преступление и наказание пациентов наркологического диспансера;
- Медицинский вытрезвитель в СССР;
- «Хмелеуборочная» машина.
Получая высокое звание врача и приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь: – все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболеваний, добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества…
Наркологическая помощь в СССР
Рассказ старого доктора начинается: «Кажется, что это было только вчера. А прошло без малого почти сорок лет. Что поражало при первом посещении наркологического диспансера одного из самых заштатных городков Советского союза в середине восьмидесятых – это откровенная роскошь по сравнению с другими больницами. Нам тут же объяснили ее происхождение.
Пациент, поступивший в стационар, после первых дней детоксикации приступает к трудотерапии. И до десятого дня госпитализации, а кто и больше, трудится на благо наркологического диспансера совершенно бесплатно. Затем он идет на работу. Либо на свою, где он трудился до поступления на стационарное лечение, либо его трудоустраивают на промышленное предприятие. И бухгалтерия отчисляет 40% его зарплаты на счет наркологического диспансера. Продолжается все это четыре месяца. Вероятно, кто-то помнит такой порядок. Не знаю, как в Благовещенске – у нас было так.
Семь отделений, из них шесть на промпредприятиях. Это уже реальные деньги на приобретение медицинской аппаратуры. японских магнитофонов в гипнотарии и расходы на другие нужды диспансера.
Поэтому давайте сразу отметем рассуждения о том, что «раньше» у нарколога можно было лечиться бесплатно. Можно было – один раз амбулаторно. В следующий раз вы уже попадали прямиком в стационар, и вся бесплатная наркология для вас заканчивалась.»
Алкоголизм – преступление и наказание
«Алкоголизм был чем угодно, только не болезнью. Он был и вредной привычкой, и пороком, и распущенностью. За него ругали, наказывали, сажали в ЛТП. И единственное, чего с ним не делали по-настоящему – его не лечили.
Смешно, но даже сейчас встречаются коллеги из совсем не слабых карьерных вершин, утверждающие, что с этой бедой можно справиться только репрессивными методами. Читаю в глазах этих женщин обыкновенную обиду на жизнь, преподнесенную им пьющим мужем. Больше ничего.
В наше же время за первое нарушение режима, а по-простому пьянку в стенах наркологического диспансера, пациента переводили в закрытое первое отделение, заполненного, проходящими детоксикацию пациентами, страдающими алкоголизмом и наркоманией.
Решетки на окнах, замки на дверях, запах конопли в туалете. В графе режим – «надзор». Санитары, наблюдение, капельницы с психотропами, сон, слабость, вялость и индивидуальные беседы с заведующим отделением «о смысле жизни и вероятных перспективах на будущее».
Наверное, это было правильно с точки зрения социалистического гуманизма и достижений советской медицины. В то время я особо не вникал. Я учился».
Рассказ старого доктора продолжился после короткой паузы: «Но вот второе нарушение и… Перевод в психбольницу. Первое отделение для «буйных». Вот это было реальное наказание. В первом «буйном» вариантов лечения было два – вязки и «сульфазин» в воспитательных целях. Расшифровывать тут не чего. Кто хоть раз попробовал, больше не захочет.
После ознакомления с такими методами лечения, а особенно после разговоров с фельдшерами психушки меня откровенно покоробило, но… Нужно учиться, чтобы работать и кормить семью. Да и кто я был в то время, чтобы критиковать. Мальчишка.
Третье нарушение и история болезни превращалась в «дело». «Дело» об оформлении в ЛТП – гнусное порождение общества развитого социализма».
Система
«Вот такая простая и отработанная годами система. Система жила и плодотворно работала. Система торговала водкой, сливая «пьяные деньги» в государственный бюджет. И система боролась с теми, кто эту водку употреблял не совсем «культурно».
Для некоторых пьющих граждан получался замкнутый круг. Но система так же заботилась и о смене поколений своих кадров, поэтому неустанно ковала себе тружеников из таких вот выпускников медицинского ВУЗа, как я. А уж ковать они умели на славу.
И действительно в интернатуре нас обучали тщательно и качественно. Тоже система. Наши Учителя в буквальном смысле накачивали нас знаниями и практическими навыками. И никаких издевательств, как в сериале «Интерны».
Наставники по психиатрии были очень и очень вежливыми, и душевными. По наркологии несколько жестче, но очень корректно и по делу. До сих пор я с теплотой вспоминаю имена своих преподавателей.
Эти люди сделали все, чтобы оказавшись в глухом районе нашей области, я практически с нуля выстроил систему наркологической службы, что бы она работала как часы и, чтобы эти часы не давали сбоя. Так в дальнейшем и произошло, система заработала.
Медицинский вытрезвитель в СССР
Рассказ старого доктора продолжился о самом наболевшем при прохождении интернатуры: «Медицинский вытрезвитель нашего городка находился в подвальном помещении УВД Центрального района. Стойкий запах перегара мочи и блевотины валил с ног неискушенного в наркологических делах посетителя.
Справа несколько стульчиков, скрепленных вместе, как в кинозале. На них вытрезвлялись постоянные клиенты. Они употребляли «Нитхинол», в народе – «синявка» – жидкость для мытья окон. Их здесь все знали и в камеры не заводили. Неплатежеспособность этих «синяков» (жаргон ментовской) гарантировала им краткое пребывание в этом заведении. Пару, тройку часов и «на волю, в пампасы».
По-другому обстояло дело с «выпимшими через чур», «да и слегка поддатыми», но очень платежеспособными гражданами великой сверхдержавы. Их обыскивали, раздевали до трусов (за исключением женщин), давали простыню и в камеру. Никакого душа и никаких кроватей. Нары – ложись и проспись. Вот и все вытрезвление.
Дежурства наши проходили один – два раза в неделю и вскоре мы там почувствовали себя, как дома. Находились там, в качестве понятых. Ставили свои подписи при осмотре вещей и клиентов.
Постоянный медработник вытрезвителя в ранге фельдшера угощал нас чаем. Фельдшер в вечно замызганном халате непонятного цвета и являл собой медицинскую составляющую словосочетания – медицинский вытрезвитель.
«Хмелеуборочная» машина
«Хмелеуборочный машина» медленно двигался по вечернему городу. Оснащенная портативной рацией она чутко реагировала на призывы о помощи. В нашу задачу входило бегло осмотреть на предмет алкогольного опьянения и травм. Если имелись показания, и не было противопоказаний, клиент загружался в будку, где мы, собственно, и находились по два, три человека.
Набиралось за вечер довольно много, приходилось выезжать и среди ночи, поэтому, учитывая то, что мы не были ограничены в выборе дня недели для дежурств — я выбирал понедельники, среды и четверги. В эти дни нагрузка была меньше. Вот так и проходила моя интернатура по психиатрии и наркологии. Ну об остальном в следующий раз».
Но на этом рассказ старого доктора неожиданно закончился. Он пообещал продолжить его в следующий раз. Будем ждать.